Dalla Spagna e dalle Isole Baleari, terre alle quali Gino Borlandi ha legato una parte cospicua della sua vita e della sua attività pittorica, provengono le suggestioni cromatiche dei suoi quadri. Un tema guida nella sua pittura è infatti quello di una vegetazione rigogliosa, ibrida e scaldata da un sole invisibile, che si intreccia e si sviluppa nella scenografia felice di un paesaggio vorticoso, dove foglie e fiori si materializzano in trasfigurazioni caotiche, in situazioni fiabesche poste in un tempo indefinito. La forza attrattiva di queste raffigurazioni, sempre in bilico fra la realtà riconoscibile e il gioco allusivo dell’astrazione, informale, stà nella loro stessa inafferrabilità, nella loro identità sfuggente di non luogo mitico e paradisiaco dove anche si intrecciano danze e musiche scandite ritmicamente attraverso il colore. Il segno pittorico di Borlandi è ampio e dialogante tramite il posizionamento, tutt’altro che casuale, delle cromie. Non c’è parte nella sua stesura che egli non sottoponga ad un ordine d’autocontrollo spaziale, che lo porta a una visione veritiera di vegetazioni gigantesche, di figure appena delineate, ma anche di inattese astrazioni dinamiche. Ricorre in molte di queste composizioni un bambù contorto, che con la sua vitalità plastica libera e dilata forme informi, aprendo e chiudendo spazi arcani o eventi figurali marcati da una vigorosa espressività. La materia cromatica è uno squillo di luce avvampante e visionaria, magicamente carezzevole, sopratutto quando, tra le maglie frantumate del pigmento, si presentano nella loro interezza improvvise apparizioni di sagome umane. La connotazione bidimensionale del quadro si articola su scansioni fluide, su masse esaltate dagli sfondi, su luminescenze senza cadute ombrose; a loro volta le forme riconoscibili si sovrappongono a proliferazioni informali che, per opposizione, ne esaltano la funzione narrativa. Cè in questo Artista uno spirito geometrico, una sorta di centro interno equilibratore, che lo porta a creare masse e spessori implosi e frantumati, che tentano a ricomporsi in imprevedibili avvertimenti figurali. Ci si trova difronte ad un pittore lirico, con tendenze espressioniste, il quale canta la natura sviluppandola nell’interezza della scala cromatica: Gino BORLANDI gioca di virtuosismo, sopratutto con i gialli, con i rossi e con i blu, usando tacche di nero che hanno la sola funzione di esaltare per contrasto le variabili tonali delle tinte primarie. Più che pittore di luce, egli è maestro del chiarore improvviso che si fa strada tra larghe stesure, all’interno di una materia diluita e persino, in certi casi acquarellosa. Paesaggista vigoroso, si rivolge tuttavia alla lezione storica dell’informale, restando in bilico tra le certezze della forma e le potenzialità espressive ed espansive della pura energia cromatica. Ed è in questa tensione dialettica fra opposte tendenze, in questa non scelta voluta, che sta il fascino e l’originalità del suo lavoro. In questo contesto, la forma riconoscibile del bambù, che ricorre così spesso come sigla distintiva della sua ceatività, diventa soggetto di un confronto estetico fra la rappresentazione del quotidiano e il richiamo alla forma-segno come sintesi emblematica di una contorsione, o come emanazione visiva di un impulso altrimenti indicibile. In alcuni lavori di Gino BORLANDI appaiono inaspettate e inabissali profondità, in altri trasparenze liquide e luminose, alimentate da una sorta di energia interiore; da questo punto di vista egli è debitore della lezione del “Fauvisme” ovvero di quella novecentesca necessità di esprimere la natura attraverso i richiami del colore e della scomposizione dello spazio. Nel suo ordine mentale si direbbe che egli rifiuti la falsità dell’illusione prospettica, sostituendola con l’apparenza irragionevole dei paesaggi espressionisti di un Nolde o di certa pittura Cobra degli anni Sessanta, dove, non a caso, la figurazione tende alla assoluta astrazione. Ma a differenza di un Appel od un Alechinsky, Gino BORLANDI è un pittore dal pigmento caldo, che ama l’accostamento cromatico possibilmente in chiave armonica e che detesta i forti contrasti. La sua pittura è anche fatta di lacerazioni, di congiunzioni, e di apparizioni fantasmatiche di un’umanità volutamente aliena dalla ragionevolezza della tradizione naturalistica. La sua partecipazione istintuale alla bellezza della natura si traduce in una rielaborazione non contemplativa, ma interrogante, finalizzata perciò a cogliere le alchimie arcane della fertilità. Libero e sinfonico nei suoi improvvisi cromatici, egli gioca d’azzardo con la sua tavolozza, interpretando i messaggi simbolici di una foglia o di un fiore, e trasformandoli nello specchio segreto della sua anima.
Критическая выдержка из монографии «Цветовые импровизации» Природа цвета – это пылающий и видимый звук света, который волшебно успокаивает, особенно когда сквозь раздробленный контур оттенка появляются в полном объеме внезапные очертания человеческих фигур. Двумерная коннотация картины сочленяется на основе плавного сканирования, на основе множества предметов, выделяющихся на задних планах, на подсвечивании без теней. В свою очередь узнаваемые формы перекрываются абстрактноэкспрес сионистскими разрастаниями, которые напротив подчеркивают рассказывающую функцию. В художнике Джино Борланди присутствует прямолинейный дух, своего рода центр равновесия, который приводит его к созданию веществ и плотностей, взрывающихся и разлетающихся на отдельные фрагменты, которые стремятся вновь соединиться в непредсказуемые образы. Перед нами лирический художник, с экспрессионистскими тенденциями, который воспевает природу, раскрывая ее полноту в спектральной гамме, которую Борланди виртуозно исполняет, особенно желтыми, красными и голубыми цветами, используя штрихи чёрного исключительно для того, чтобы выделить контрастом изменяющиеся тона первоначальных оттенков. Более чем художником света, Борланди является мастером внезапных проблесков, которые проявляются в больших проектах внутри материи, разбавленной водой. Являясь сильным пейзажистом, он все же обращается к историческим уроками абстрактного импрессионизма, оставаясь при этом в равновесии между точностью форм и экспрессивными и экспансивными возможностями энергии чистого цвета. Именно в этой диалектике между противоположными тенденциями, в этом неосознанном выборе и состоит очарование и оригинальность его работ. В этом контексте узнаваемая форма бамбука, который как отличительный знак его творчества, становится предметом эстетического сравнения между обычными образами и образами-знаками, символизирующими искажение и видимое излучение импульсов, которые по другому не возможно выразить В некоторых работах Джино Борланди присутствует неожиданная и бездонная глубина, в других плавная светящаяся прозрачность, подпитываемая некой внутренней энергией. С этой точки зрения Борланди отдает дань уроками фовизма, а именно той необходимости в двадцатом веке выражать природу через цвет и разложение пространства. Продолжая его мысль, можно сказать, что он отрицает фальшивость перспективной иллюзии, заменяя ее безрассудным подобием экспрессионистских пейзажей Нольде или некоторых работ группы Кобра шестидесятых годов, где не случайно образы стремятся к абсолютной абстракции. Но в отличии от Аппеля и Алешинского, Джино Борланди – художник горячих оттенков, который любит сочетания цветов по возможности в гармоничном ключе и который ненавидит сильные контрасты. В его живописи представлены также страдания, воссоединения, фантазматические появления человеческой натуры, сознательно отчужденной от разумности натуралистической традиции. Его инстинктивное восприятие красоты природы находит свое отражение не в созерцательной переработке, а в вопросительной форме, направленной то, чтобы уловить сокровенную сущность ее богатства. Борланди свободен и гармоничен в своих цветовых импровизациях, смело играет с палитрой, интерпретируя символические послания листка или цветка и превращая их в тайное зеркало своей души. Паоло Леви